Соцопросы по телефону законно ли это

Содержание
  1. Правда ли, что власти проводят соцопросы с помощью спецслужб?
  2. Правда ли, что власти полностью контролируют изучение общественного мнения в России?
  3. Правда ли, что данные некоторых опросов фальсифицируются, чтобы создавать у людей искаженное представление о реальности?
  4. Правда ли, что существуют секретные опросы, которые по заказу российских властей проводят спецслужбы, и эти опросы показывают совсем другие цифры?
  5. Правда ли, что опросы проводятся по городским телефонам в дневное время, когда многих нет дома?
  6. Правда ли, что большинство людей отказываются участвовать в опросах, а те, кто соглашается, боятся говорить правду?
  7. Правда ли, что данные опросов могут влиять на общественное мнение?
  8. Телефонные опросы и анкетирования: связаны ли продажи с опросами?
  9.  
  10. Социология по телефону: как работают фирмы, проводящие телефонные опросы
  11. График свободный, но работа утомительная
  12. Работа стоит, а время идет
  13. В режиме нон-стоп
  14. Правда ли, что власти проводят соцопросы с помощью спецслужб? Ученый Григорий Юдин отвечает на самые популярные вопросы о российской социологии
  15. Правда ли, что политику Путина поддерживают почти 90% жителей России? А про поддержку присоединения Крыма — правда?
  16. Правда ли, что существуют секретные опросы, которые по заказу российских властей проводят спецслужбы, и эти опросы показывают совсем другие цифры?
  17. Правда ли, что данные опросов могут влиять на общественное мнение?

Правда ли, что власти проводят соцопросы с помощью спецслужб?

Соцопросы по телефону законно ли это

Работа российских социологических служб традиционно вызывает много вопросов: насколько их контролируют власти, можно ли верить результатам опросов, зачем нужны «секретные опросы Федеральной службы охраны».

После недавнего признания «иностранным агентом» одной из трех крупнейших социологических служб страны — «Левада-центра» — вопросов стало еще больше.

«Медуза» попросила ответить на самые распространенные вопросы о российской социологии профессора Московской Высшей Школы Социальных и Экономических Наук (Шанинки) Григория Юдина. 

На эти вопросы нельзя ответить при помощи опросов. Ошибочно принимать результаты опросов за выражение некоей «воли народа».

В принципе, опросы могли бы измерить не реальную поддержку, а только готовность сообщить о поддержке интервьюеру. Однако и для этого требовалось бы выполнить ряд условий.

Во-первых, выборка должна точно представлять все население. Во-вторых, все отвечающие должны понимать вопрос так же, как исследователь. В-третьих, они должны иметь по нему четко определенное мнение.

В-четвертых, должны быть готовы высказать это мнение при опросе.

В сегодняшних условиях в России есть основания сомневаться во всех этих пунктах. Для России характерна очень высокая деполитизация — люди не хотят ни ходить на выборы, ни участвовать в опросах общественного мнения.

Большинство не интересуется политикой и не имеет твердого мнения по многим вопросам.

А те, кто участвует в опросах, нередко воспринимают их как форму коммуникации с властью и соответствующим образом подстраивают свои ответы.

Правда ли, что власти полностью контролируют изучение общественного мнения в России?

Нет, хотя степень контроля довольно высокая. С начала 2000-х в России осталось три крупных публичных центра исследований общественного мнения. Два из них (ВЦИОМ и ФОМ) получают основной поток крупных заказов от органов государственной власти.

Это означает, что государство может в значительной степени определять тематику проводимых ими исследований и решать, подлежат ли их результаты публикации.

Третий, «Левада-центр», финансово независим от центральной власти, и именно поэтому попытки парализовать его работу так опасны для исследовательской отрасли и для общества вообще — чем больше исследований с разными источниками финансирования, тем более полную и богатую информацию получает публика.

К сожалению, сегодня в России мало заказчиков исследований общественного мнения помимо государства. У нас практически не осталось политических сил, общественных движений и научных организаций, которые имели бы постоянный интерес и возможности для заказа исследований. Из-за этого исследовательские центры поневоле оказываются в зависимости от интересов государства.

Правда ли, что данные некоторых опросов фальсифицируются, чтобы создавать у людей искаженное представление о реальности?

Нет, зависимость от интересов государства не означает, что исследовательские центры фальсифицируют результаты опросов по приказу властей.

Организации с разным финансированием систематически получают сходные результаты при исследовании одних и тех же вопросов, и в тех редких случаях, когда в России проводят опросы международные структуры, их данные также сходятся с данными российских центров.

Опросы общественного мнения крайне редко подделываются — просто важно понимать, как получаются эти цифры и как их правильно интерпретировать.

Фальсификация может происходить на местных выборах, где политтехнологи проводят так называемые формирующие опросы, то есть фактически проводят агитацию за определенного кандидата под видом опроса. Впоследствии «результаты» таких опросов публикуются как свидетельство преимущества кандидата — или же цифры просто выдумываются.

Однако на уровне России в целом это невозможно. Во всех крупных исследовательских организациях работают профессионалы, которые не допустят серьезных целенаправленных фальсификаций. Кроме того, в них работают люди с совершенно разными политическими предпочтениями, и о попытках такой фальсификации быстро станет известно.

Правда ли, что существуют секретные опросы, которые по заказу российских властей проводят спецслужбы, и эти опросы показывают совсем другие цифры?

Разные органы государственной власти, и в том числе администрация президента, заказывают множество опросов общественного мнения.

Часть этих опросов выполняют известные всем центры изучения общественного мнения (ВЦИОМ, ФОМ), а другую часть — центры, которые не присутствуют в публичном поле и работают исключительно по поручению властей (например, опросная служба при Федеральной службе охраны).

Однако и те и другие работают по одинаковой методологии и используют приблизительно одну и ту же сеть интервьюеров по всей стране. Соответственно, если они зададут один и тот же вопрос, то неизбежно получат примерно одинаковые результаты.

Использование разных служб позволяет тестировать разные темы и контролировать получаемые результаты. Кроме того, власти не хотели бы, чтобы стало широко известно об их интересе к некоторым вопросам или сценариям, и для этого удобно иметь полностью лояльные и закрытые исследовательские группы.

Именно это имел в виду Владимир Путин, когда говорил о том, что перед тем как было принято решение о введении войск в Крым, там был проведен «секретный» опрос крымчан.

А вот последующий опрос всего российского населения об отношении к уже произошедшему присоединению Крыма проводился силами ФОМ и ВЦИОМ.

Главное, что надо иметь в виду, в случаях, когда государство выступает заказчиком, оно всегда может запретить публиковать те результаты опросов, которые сочтет нужным, и часто прибегает к этому праву.

Поэтому цифры, которые мы узнаем из средств массовой информации, это честно полученные цифры, и любой «секретный» опрос покажет то же самое.

Однако это лишь небольшая часть тех данных, которые получает государство, — значительная часть информации просто никогда не дойдет до широкой публики.

Правда ли, что опросы проводятся по городским телефонам в дневное время, когда многих нет дома?

Отчасти. Опросы общественного мнения в России пока в основном проводятся посредством личного интервью по месту жительства, хотя в последнее время все более активно используется телефонное интервью. Есть разные взгляды на то, какой из этих методов эффективнее, у каждого из них свои достоинства и недостатки.

При личном опросе интервьюерам трудно попасть в огороженные дома и закрытые подъезды, многих людей нет дома или они отказываются открыть дверь. При телефонном опросе все чаще используются комбинированные выборки из домашних и мобильных телефонов.

Этот метод решает часть проблем, однако занятые люди по-прежнему не готовы отвечать на опросы в рабочее время, интервьюеров нередко принимают за агентов продаж.

Кроме того, по телефону трудно задать длинные вопросы с несколькими вариантами ответа, и в целом телефонный разговор — это совсем другое взаимодействие, чем личная беседа.

Все эти проблемы приходится решать интервьюерам. Поскольку они обычно получают за каждую заполненную анкету, им приходится выдумывать, что делать с недружелюбными респондентами.

Методический аудит показывает, что они нередко меняют форму вопросов и сокращают продолжительность анкеты, чтобы уговорить респондентов ответить.

А наиболее отчаянным интервьюерам приходится прибегать к частичной или полной фальсификации, которую отнюдь не всегда удается обнаружить.

Правда ли, что большинство людей отказываются участвовать в опросах, а те, кто соглашается, боятся говорить правду?

Да, отказов действительно много. Так называемые коэффициенты ответов, которые показывают долю согласившихся ответить, в России составляют от 10 до 50%, в зависимости от методики подсчета и метода интервью.

Причем уровень участия в исследованиях общественного мнения снижается во многих странах мира — это связано как с усталостью от опросов и разных форм прямых продаж, так и с общим разочарованием в опросах как технологии демократического участия.

Самое главное — мы не знаем, похожи ли те, кто отказывается отвечать, на тех, кто соглашается. Исследователи общественного мнения обычно исходят из того, что между этими группами нет разницы, однако для такой веры нет особенных оснований.

У некоторых категорий явно больше шансов быть опрошенными, чем у других.

Обычно менее представленными оказываются неблагополучные слои — они наиболее разочарованы в гражданском участии и хуже понимают смысл проведения опросов (впрочем, в России важным исключением являются пенсионеры, для которых опросы зачастую — форма взаимодействия с властью).

С другой стороны, из опросов выпадают и наиболее благополучные группы, поскольку они склонны ограничивать доступ в свою жизнь и обладают гораздо более серьезными механизмами политического влияния, чем выражение индивидуального мнения в рамках опроса.

Мы не можем узнать наверняка, испытывают ли респонденты страх участвовать в опросе — ведь тот, кто боится, вполне может испугаться сообщить об этом.

Однако исследования интервьюеров показывают, что интервьюеры считают страх одним из главных факторов, влияющих на ответы респондентов.

Во всяком случае, это значит, что проблема страха занимает важное место в разговоре между респондентом и интервьюером.

Правда ли, что данные опросов могут влиять на общественное мнение?

Да. Опубликованные результаты опросов формируют наши представления об устройстве общества, в котором мы живем, и неизбежно меняют наши собственные позиции и намерения. Существует много исследований о том, как публикация результатов опросов влияет на поведение избирателей. Как правило, у людей снижается мотивация ать в условиях, когда они считают, что их голос не изменит ситуацию.

Но самое главное — результаты опросов формируют наши представления о том, какие проблемы являются для общества важными.

Не так важно, присоединяемся ли мы к большинству или меньшинству, гораздо важнее, что вопрос формирует саму линию разделения.

Поэтому если у вас есть возможность публиковать результаты опросов в массмедиа, вы можете управлять темами общественных дискуссий — выдвигать на первый план темы, которые вам выгодны, и затушевывать те, которые вы предпочли бы не обсуждать.

 meduza.io/feature/2016/09/22/pravda-li-chto-vlasti-pr..

Источник: https://www.hse.ru/news/193234689.html

Телефонные опросы и анкетирования: связаны ли продажи с опросами?

Соцопросы по телефону законно ли это

Можно ли у нас заказать телефонный опрос или анкетирование? Да, конечно! Однако высока вероятность того, что вы не готовы к проведению опроса. Вам лучше его либо отложить, либо грамотно проработать с нашими специалистами и получить нужный результат с нужными для принятия решения данными.

 

Позволю себе процитировать уже существующие определения из авторитетных источников, а в конце сформулирую собственное понимание этой методологии в нашем бизнесе, который связан с продажами и информацией, ценность которой, порой, недооценивают.

Телефонный опрос — метод, применяемый при проведении количественных маркетинговых исследований, заключающийся в телефонном опросе (анкетировании) респондентов по телефону на основе заранее разработанной анкеты.

Эти опросы применяются для решения большого числа исследовательских задач, например для описания основных социально-демографических характеристик потребителей товаров или услуг, выявления потребительских предпочтений, отношения потребителей к новому товару или рекламе, описания механизма принятия решения о покупке и т. д.

источник информации

Когда речь заходит о продажах, то телефонный опрос — это процесс получения информации о состоянии, планах и потребностях потенциального клиента. Именно в таком порядке.

Независимо от того, опрашиваете ли вы своего лояльного и постоянного клиента, недавно прибывшего или потенциального клиента — вы всегда должны чётко понимать стоящие перед вашими клиентами задачи и способы, которыми эти задачи могут быть решены конкретно в их ситуациях (среде, условиях, периодах, ограничениях, запросах).

«Телефонный опрос — это процесс получения информации о состоянии, планах и потребностях потенциального клиента»

Телефонный опрос позволяет получить некое, грубое и шероховатое, описание модели поведения клиента в ближайшей временной перспективе — что будет делать клиент в ближайшее время, для чего он это будет делать и как он это будет делать.

Обладая этой информацией вы можете управлять акцентами в своих продажах на тех или иных особенностях продукта или услуги, использовать «закрытия» в email-маркетинге, вести опережающую деятельность по взаимодействию с клиентом в «коридоре» его будущих потребностей.

Компания Amazon, работая над своей рекомендательной системой и повышением конверсии в заказы, однажды прислала брошюры с популярными товарами девочке 18 лет, среди товаров были детские памперсы и специальные гели.

Отец, обнаруживший такие рекламные материалы у дочери, разозлился и подал в суд на Amazon. Amazon пришлось в суде озвучить истинную причину автоматизированной отправки таких буклетов — девушка была на 2-3 месяце беременности.

Amazon, благодаря данным и поведению юной покупательницы, классифицировал её и спрогнозировал её потребности на ближайшее время и… самое интересное — начал ей предлагать соответствующие товары.

Телефонные опросы и анкетирование действуют по такому же принципу, с той лишь разницей, что наблюдение за потребителем заменяется качественно проработанными вопросами по выявлению истинных потребностей.

Пример из жизни — История Amazon, TechCrunch

Социология по телефону: как работают фирмы, проводящие телефонные опросы

Соцопросы по телефону законно ли это

В фирму, проводящую социологические исследования, я попала после окончания университета. Другую работу найти не удавалось, а в этой фирме уже трудилась моя подруга. Я отправила свое резюме, и почти сразу меня позвали на групповое собеседование, где было еще человек семь кандидатов. Насколько помню, взяли всех. Главное требование – владение двумя языками.

Как правило, работа в таких фирмах проходит в вечернее время. Мы работали с 15:00-16:00 до 8-9 часов вечера. Но если был какой-то специальный проект, то работа начиналась с утра.

На такой я вначале и попала. Надо было опрашивать бизнес-клиентов одной телефонной компании.

Для нас провели обучение, рассказали, что и как спрашивать, куда галочки ставить, каким цветом выделять разные ответы и т.д.

После этого каждый оператор (а нас было человек 15) должен был сделать пробный звонок.

Надо сказать, что звонить вообще всегда было страшновато, потому что обычно не знаешь, кто тебе ответит.

А первый звонок, да еще и бизнес-клиенту, я делала с дрожащими руками, стучащими зубами и заплетающимся языком. За моей спиной при этом стояла «надзирательница», а все остальные слушали, что я говорю.

Правда, в том проекте мы поименно знали тех, кому звонили, и мне разрешили провести первый опрос на русском языке.

Проект продлился около двух месяцев. Заработать удалось порядка 800 евро, но только потому, что это был спецпроект.

После этого я уже работала исключительно в вечернее время и получала сначала 1,90, а потом 2,09 евро в час, то есть в месяц выходило не больше 200 евро. Плюс в том, что зарплата была почасовая вне зависимости от сделанных звонков.

В других аналогичных фирмах платят исключительно за количество проведенных опросов, а ведь далеко не каждый хочет отвечать.

График свободный, но работа утомительная

Одновременно в офисе могло работать до 40 человек. В основном это пенсионеры, которые хорошо говорят на двух языках, и небольшая подработка им как раз кстати. Но были и такие как я – безработные и студенты. График свободный.

Мы заранее отмечали дни, когда хотели бы выйти на работу. И каждый раз заранее получали СМС с уведомлением, нужны в этот день работники или нет. Бывало и такое, что не было проектов или нужно было всего несколько человек для проведения опроса.

Поэтому остальным приходило сообщение о том, что они могут сидеть дома.

Вся работа проходит за компьютером. Включаешь компьютер, запускаешь специальную программу, где уже составлен опрос, и начинаешь звонить. Занятие это очень утомительное. От наушников начинает болеть голова, у кого-то даже слух со временем ухудшается.

Звонок начинается с простого нажатия клавиши Enter на компьютерной клавиатуре.

При этом оператору не видно ни номера, ни каких-то других опознавательных признаков возможной «жертвы опроса».

Так что ответить мог человек любого пола, возраста или национальности. Люди на том конце провода попадались разные.

Некоторые, услышав фразу «не будет ли у вас несколько минут, чтобы ответить на наши вопросы?», сразу отключались. Другие начинали ругаться, спрашивать, откуда я их номер знаю, третьи вежливо отказывались от участия.

Бывало, что за вечер на один номер мы могли несколько раз попасть, тогда человек уже из себя выходил.

Были, конечно, и те, кто с радостью соглашался ответить. Бабушки при этом любили на жизнь пожаловаться. Однажды какая-то старушка ответила мне на получасовой опрос про экономику Эстонии, а потом еще минут десять пыталась сосватать мне своего 40-летнего сына.

Молодые (судя по голосу) парни частенько спрашивали номер телефона или сразу предлагали встретиться. Кто-то увлеченно вникал в тему опроса, даже завязывалась дискуссия. Иногда чувствовалось, что человек пьяный, потому что он нес такую околесицу, что приходилось давиться от смеха. В общем, веселья тоже хватало.

У нашего администратора даже была специальная тетрадь, куда все операторы записывали разные перлы своих клиентов. Она была полностью исписана.

На эстонском и русском языках мы заранее готовы выдать вступительную речь и провести опрос. Но если попадутся иностранцы, приходится импровизировать на английском. Причем они как назло чаще всего соглашаются отвечать.

И если поздороваться и объяснить, кто я и зачем звоню, можно без особых проблем, то сходу перевести вопросы про какое-нибудь загрязнение окружающей среды получается с трудом. Некоторые операторы сразу отключались, услышав непонятную речь.

Одну женщину, кстати, уволили за то, что она сбрасывала звонки, когда кто-то отвечал на русском.

Работа стоит, а время идет

Несмотря на строгие правила, отлынивать от работы тоже удается. Можно, например, просто позвонить и сбросить звонок, чтобы создать видимость работы. Но последствия могут быть роковыми, так как все звонки записываются, и при желании их можно прослушать.

Иногда вместо звонков приходится заниматься внеурочной работой, например, раскладывать по конвертам подарочные карты для клиентов. Как правило, об этом просит администратор, когда сам не успевает. Лично я была только рада отдохнуть таким образом.

Рабочие-то часы все равно засчитывались.

По вечерам, когда из начальства уже никого не остается, можно совсем расслабиться, выпить кофе, залезть в интернет, поболтать друг с другом. Чисто формально администратор должен следить, но у нас он был, что называется, свой.

Поэтому по вечерам в полную силу работали только самые добросовестные.

Но наша более-менее спокойная жизнь кончилась, когда сменился специалист по персоналу. Новую «воспитательницу» сразу же невзлюбили. Она могла сесть рядом и, демонстративно попивая кофе, сверлить тебя взглядом, пока ты проводишь опрос.

И попробуй только прервись или скажи что-то. Она проводила воспитательные беседы персонально с каждым. Отчитывала за малое количество звонков и за другие провинности.

В общем, вела себя, как воспитатель в детском саду, где она до этого и работала.

В режиме нон-стоп

Предполагается, что звонить мы должны без остановки. За шесть часов есть только два перерыва по 10 минут. Причем за временем строго следят. Если кто-то задерживается на кухне, попивая чай, начальник может лично прийти и поторопить.

Если за компьютером кто-то валяет дурака, то у него на экране появляется грозное сообщение от администратора. Тех, кто много филонит, и штрафуют, и увольняют. Многие в промежутках между звонками читали книгу или сидели в Фейсбуке.

Это тоже карается.

Отдельно стоит отметить качество самих опросов. Во-первых, очень часто они были слишком длинные и могли занимать по 30-40 минут, а то и целый час. Во-вторых, сами вопросы часто были абсолютно бессмысленные и нелогичные. Так что если вы, участвуя в опросе по телефону, не понимаете, о чем вас спрашивают, не расстраивайтесь. Оператор часто сам этого не понимает.

Иногда для опроса приходится искать людей определенного возраста, пола или еще с какой-то характерной особенностью.

Тогда, по правилам, мы должны были всех подряд спрашивать, например: «Есть ли у вас дома мужчина от 30 до 40 лет, у которого родной язык русский и который в течение последних трех месяцев пользовался услугами интернет-магазинов?» Хотя на самом деле обычно спрашивают только тех, кто по голосу может подойти под нужную категорию. Остальные звонки сбрасываются. Судите сами: шансы, что такой мужчина окажется дома у какой-нибудь пожилой эстонки, стремятся к нулю.

Бывает, что работники сами дописывают что-то, если, например, человек в середине опроса психанул и бросил трубку или просто не мог определиться с ответом. Сложно с открытыми вопросами, когда приходится записывать всю бессвязную речь респондента.

Все полученные ответы отправляются на обработку к специалистам. Некоторые результаты оглашаются в СМИ. Теперь, когда я вижу какие-нибудь местные социологические данные, меня терзают сомнения в их достоверности, так как я знаю, сколько погрешностей могло быть при их получении.

Периодически люди спрашивают, откуда мы берем номера. Некоторые утверждали, что их номер специально засекречен от таких вот надоедливых звонков. Достоверно об этом я не знаю, но ходили слухи, что фирма специально покупала базы данных у телефонных операторов.

Источник: https://www.mke.ee/sobytija/sotsiologiya-po-telefonu-kak-rabotayut-firmy-provodyashchie-telefonnye-oprosy

Правда ли, что власти проводят соцопросы с помощью спецслужб? Ученый Григорий Юдин отвечает на самые популярные вопросы о российской социологии

Соцопросы по телефону законно ли это

Работа российских социологических служб традиционно вызывает много вопросов: насколько их контролируют власти, можно ли верить результатам опросов, зачем нужны «секретные опросы Федеральной службы охраны».

После недавнего признания «иностранным агентом» одной из трех крупнейших социологических служб страны — «Левада-центра» — вопросов стало еще больше.

«Медуза» попросила ответить на самые распространенные вопросы о российской социологии профессора Московской Высшей Школы Социальных и Экономических Наук (Шанинки) Григория Юдина. 

Правда ли, что политику Путина поддерживают почти 90% жителей России? А про поддержку присоединения Крыма — правда?

На эти вопросы нельзя ответить при помощи опросов. Ошибочно принимать результаты опросов за выражение некоей «воли народа».

В принципе, опросы могли бы измерить не реальную поддержку, а только готовность сообщить о поддержке интервьюеру. Однако и для этого требовалось бы выполнить ряд условий.

Во-первых, выборка должна точно представлять все население. Во-вторых, все отвечающие должны понимать вопрос так же, как исследователь. В-третьих, они должны иметь по нему четко определенное мнение.

В-четвертых, должны быть готовы высказать это мнение при опросе.

В сегодняшних условиях в России есть основания сомневаться во всех этих пунктах. Для России характерна очень высокая деполитизация — люди не хотят ни ходить на выборы, ни участвовать в опросах общественного мнения.

Большинство не интересуется политикой и не имеет твердого мнения по многим вопросам.

А те, кто участвует в опросах, нередко воспринимают их как форму коммуникации с властью и соответствующим образом подстраивают свои ответы.

Правда ли, что существуют секретные опросы, которые по заказу российских властей проводят спецслужбы, и эти опросы показывают совсем другие цифры?

Разные органы государственной власти, и в том числе администрация президента, заказывают множество опросов общественного мнения.

Часть этих опросов выполняют известные всем центры изучения общественного мнения (ВЦИОМ, ФОМ), а другую часть — центры, которые не присутствуют в публичном поле и работают исключительно по поручению властей (например, опросная служба при Федеральной службе охраны).

Однако и те и другие работают по одинаковой методологии и используют приблизительно одну и ту же сеть интервьюеров по всей стране. Соответственно, если они зададут один и тот же вопрос, то неизбежно получат примерно одинаковые результаты.

Использование разных служб позволяет тестировать разные темы и контролировать получаемые результаты. Кроме того, власти не хотели бы, чтобы стало широко известно об их интересе к некоторым вопросам или сценариям, и для этого удобно иметь полностью лояльные и закрытые исследовательские группы.

Именно это имел в виду Владимир Путин, когда говорил о том, что перед тем как было принято решение о введении войск в Крым, там был проведен «секретный» опрос крымчан.

А вот последующий опрос всего российского населения об отношении к уже произошедшему присоединению Крыма проводился силами ФОМ и ВЦИОМ.

Главное, что надо иметь в виду, в случаях, когда государство выступает заказчиком, оно всегда может запретить публиковать те результаты опросов, которые сочтет нужным, и часто прибегает к этому праву.

Поэтому цифры, которые мы узнаем из средств массовой информации, это честно полученные цифры, и любой «секретный» опрос покажет то же самое.

Однако это лишь небольшая часть тех данных, которые получает государство, — значительная часть информации просто никогда не дойдет до широкой публики.

Правда ли, что данные опросов могут влиять на общественное мнение?

Да. Опубликованные результаты опросов формируют наши представления об устройстве общества, в котором мы живем, и неизбежно меняют наши собственные позиции и намерения. Существует много исследований о том, как публикация результатов опросов влияет на поведение избирателей. Как правило, у людей снижается мотивация ать в условиях, когда они считают, что их голос не изменит ситуацию.

Но самое главное — результаты опросов формируют наши представления о том, какие проблемы являются для общества важными.

Не так важно, присоединяемся ли мы к большинству или меньшинству, гораздо важнее, что вопрос формирует саму линию разделения.

Поэтому если у вас есть возможность публиковать результаты опросов в массмедиа, вы можете управлять темами общественных дискуссий — выдвигать на первый план темы, которые вам выгодны, и затушевывать те, которые вы предпочли бы не обсуждать.

Источник: https://meduza.io/feature/2016/09/22/pravda-li-chto-vlasti-provodyat-sotsoprosy-s-pomoschyu-spetssluzhb

О законе
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: